путь на
кавказ

TRIP

& Трёп

Есенин

Калоши

В феврале 1924 года второй секретарь ЦК Азербайджана, редактор газеты «Бакинский рабочий» Пётр Иванович Чагин вырвался на недельку в Москву. По делам.

Москва, 1920-е годы

Ах, Москва, ах, Москва, столица! что делаешь ты с командировочным людом? – просто сводишь с ума.

Гомон и щебет птиц, звон трамваев, весёлая ахинея.

Конные экипажи, - цок, цок, цок, - копыта по мостовой, скачут быстрее ветра. Попридержи лошадок, извозчик, куда спешишь, куда несёшься? – не успел ответить, пролетела пролетка.

Блестящий автомобиль промчался молнией, - эгей, прохожий, не зевай, эт-то Москва, – и бибикает в клаксон лихач-шофэр, - посторонись, прохожий, уступи дорогу прогрессу.

Оживление и толчея царствуют улицей. Всюду роскошь витрин, блеск вывесок, - гостиница «Националь», кондитерская Сиу и аптека Винницкого, магазин товарищества парфюмерного производства «Брокар и Ко» в доме Полякова. Ресторан «Яр». Ресторан «Прага». Сразу и не признаешь в этом шикарном заведении тот захудалый трактир, что выиграл в биллиард купец Пётр Тарарыкин в 1896 году, - зеркала, позолота, сияние стосвечовых электрических ламп. Неутомимые оркестранты. Дамы в шляпках и девушки в фильдеперсовых чулках телесного цвета, - ах, Москва, соблазны, соблазны.


Чагин и Есенин. 1924 год
Чагин и Есенин. 1924 год

Вот и Пётр Иванович…

Вчера, что называется, посидели.


Дело было у Качалова. Собралась богема, партийные функционеры, совслужащие высоких чинов, блестящие московские красавицы – в общем, весь свет.


Пётр Иванович, несколько стесняясь обстановки, стремительно напился и, ощутив в себе непреодолимую тягу к общению, отправился на поиски собеседника. Судьбе угодно было свести его с Сергеем Александровичем Есениным. Молодые люди познакомились и остаток вечера Чагин провел в рассказах, неотрывно держа поэта за лацкан пиджака.


Сергей Александрович, и сам совершенно пьяный, послушно внимал своему новому знакомцу, по-лошадиному мотая головой в такт словам говорливого бакинца, - крепкая мужская дружба завязывалась на глазах.


Утром Петра Ивановича разбудил энергичный стук в дверь.

На пороге гостиничного номера стоял Есенин.


- Простите, но вчера мы, кажется, перепутали с вами калоши.

Путь на Кавказ. Есенин

Вечером того же дня Чагин уезжал домой.

Есенин вызвался проводить его на вокзал.


Уже на перроне, уже обменявшись рукопожатиями и объятиями, сказав друг дружке последние трогательные прощальные слова, Пётр Иванович пригласил поэта в гости:

- А приезжайте-ка вы к нам в Баку, Сергей Александрович. Город покажем, море.


- И Персию покажете? – заинтересовался Есенин.

- Непременно, - заверил Чагин с подножки вагона. - И Персию покажем, и Индию. Приезжайте, Сергей Александрович, ширин-чурек кушать будем, о поэзии говорить.


Щедр на обещания русский человек, поживший на востоке, широк в жестах.


В двадцатых числах сентября того же, 1924-го, года Петра Ивановича ждал сюрприз, - зайдя в редакцию, он обнаружил у себя на столе записку от Есенина: «т. Чагин, я приехал».

Персидские мотивы

Отдохнув с дороги, испробовав изобилия и изысканности бакинского дастархана, насладившись утонченной беседой под журчание фонтанных струй средь южной не по-осеннему пышной зелени и благоухания цветов, в общем сполна вкусив за сутки всех прелестей бакинского гостеприимства, Есенин напомнил Чагину о давешнем обещании показать Персию.

Чагин расплылся широкой азиатской улыбкой:

- Сергей Александрович, дорогой, ну конечно покажем. Сейчас вздремните чуток, а с рассветом в путь.


Петра Ивановича нимало не смущал тот факт, что географически Персия находилась за тридевять земель, к тому же за границей. Да и кого из нас в молодости останавливали такие и тому подобные пустяки, юности не свойственно уныние, она не знает слова «невозможно».


С первыми лучами солнца Чагин поднял московского гостя с постели:

- Пора.

Вышли во двор.

Здесь их ожидал верховой виду совершенно абрекского, в чухе с газырями, в папахе, с кинжалом на поясе, - один из многочисленных приятелей Петра Ивановича, ряженный контрабандистом. На поводу молодец держал ещё одного коня – для Есенина. Сергей Александрович взобрался в седло.

- Ну, с Богом, - по-коммунистически напутствовал их Чагин и нарушители советской границы поехали в Персию.


Они долго петляли узкими горными тропами и мелкие камешки вылетали из-под копыт, осыпаясь в бездонные пропасти, пересекали ручьи с ледяной ледниковой водой, продирались сквозь сплошные заросли кустарниковой акации, колючки рвали одежду, ранили тело...

Азербайджанский пейзаж. Горы

Наконец, будто из ниоткуда, прямо перед всадниками возникла полуразрушенная сакля.

- Приехали, - хмуро вымолвил проводник, молчавший дотоле всю дорогу, - Персия.

Возглас восторга вырвался у Есенина.

- Т-с-с – его спутник приложил указательный палец к губам и тревожно огляделся вокруг. – Граница.

Оконфузившийся поэт притих.

- У нас три часа, не более, - сурово произнёс абрек.

Сергей Александрович, не мешкая, спешился, сел на отполированный временем валун и стал писать стихи.


Глубокой ночью персы вернулись в Баку.


Наш рассказ будет не полон, если не упомянуть, что маршрут путешествия не отклонялся от города далее, чем на тридцать вёрст.

Что ж, пусть наш рассказ будет не полон.

В Персии такие точно куры, как у нас в соломенной Рязани

Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.

Я смотрю широкими глазами.

В Персии такие ж точно куры,

как у нас в соломенной Рязани.

Предыдущий текст
Следующий текст

Путь на Кавказ: жми сюда и читай ещё несколько текстов


История Картли

История Картли

У Грузии история есть

let's go
Прогулки по Тбилиси

Прогулки по Тбилиси

Красивый, гордый, живой...

Let's go